4.14. Феликс Розинер
О романе Феликса Розинера «Некто Финкельмайер» я узнал из фэйсбука в начале 2026 года. До этого ничего не слышал ни об авторе, ни о романе.
Роман был закончен в 1975 году, впервые опубликован на Западе в 1980 году. В СССР он не мог быть опубликован: автор смело и свободно касался многих запретных тем. Выдвигался на Нобелевскую премию по литературе.
Вопреки названию, в романе два главных героя. Первый – Арон-Хаим Менделевич Финкельмайер, 1932 г.р., выросший в московском Черкизово, поэт, ярко выраженный интроверт, чья судьба частично (только частично, только в одном из эпизодов) напоминает судьбу Иосифа Бродского. Второй (а по сути первый) – Леонид Павлович Никольский, тоже коренной москвич, внук священника, преуспевающий патентовед, ценитель поэзии и любимец женщин, деловой человек в самом лучшем смысле. Он примерно на год или два старше Финкельмайера (окончил Бауманку году в 1953-м). Герои знакомятся в начале романа в самолете.
В романе почти нет дат, но их легко вычислить по упоминаниям ключевых событий. Основное действие происходит в 1963–1964 годах. Но в первую часть включен рассказ Финкельмайера о своей жизни в 1950–1955 годах. Эпилог – через 8 лет (то есть 1972 год).
Сюжет закручен в основном вокруг поэзии и мытарств Финкельмайера, а также вокруг судьбы картин художников, подвергшихся травле после посещения Хрущевым Манежа – эти картины Никольский с друзьями спасает от спецслужб.
Роман произвел на меня двойственное впечатление. С одной стороны, он прекрасно написан, замечательно выписаны характеры (не только главных героев, но и других персонажей), взаимоотношения людей, динамичный сюжет, ненавязчиво обсуждаются философские вопросы. Давно не читал ничего подобного. В общем, с литературной точки зрения роман превосходен. Правда, концовка очень жестокая, но это тоже в традициях русской литературы.
А с другой стороны, у меня возникли сомнения, что роман правильно передает атмосферу того времени (писался он, напомню, лет 10 спустя). Сам я в те годы был ребенком, судить точно не могу. Но сомнения есть. Впрочем, такие же сомнения у меня стали возникать в последнее время и в отношении русской классики (не исключая Тургенева, Достоевского и Льва Толстого).
Но начну я не с претензий, а наоборот. В третьей части автор упоминает песню «Когда у вас нету тёти», которую Никольский привез из байдарочного похода. Я сначала удивился, а потом выяснил: песня была написана в 1962 году Сергеем Стёркиным на стихи Александра Аронова, так что ее действительно могли петь в байдарочном походе летом 1963 года. Это уже после написания романа она получила всеобщую известность – но с музыкой Таривердиева и немного другими словами.
А теперь о том, что мне показалось сомнительным с исторической точки зрения.
1. Совершенно нереалистичным выглядит описание города Заалайск, где происходят многие события первой и второй частей. Расположен где-то в Сибири в «степной глухомани». В городе два почтовых ящика, которые различают по цвету забора, половина жителей работает на зеленом, половина на синем. То есть городок явно небольшой и, главное, он должен был быть закрытым. Но, как ни странно, туда чуть ли не ежедневно летают прямые рейсы из Москвы (речь, напомню, о 1963 годе). Финкельмайер, не имеющий отношения к городу, туда регулярно летает, используя его как пересадочный пункт по дороге к дальнему морю (он ездил в командировки по линии Минрыбхоза). Там он устраивает встречи со своим «соавтором» Манакиным, который работает в каком-то таежном райцентре. Туда же он привозит и прописывает депортированную из Литвы поселенку Дануту. Всё это совершенно не вяжется со статусом секретного города.
2. С литовкой Данутой тоже не все ясно. Насколько я знаю, депортированные из Литвы получили право вернуться в середине 1950-х. А из текста романа получается, что для Дануты единственным способом вырваться из Сибири было замужество (хотя бы фиктивное).
3. Из рассказа о детстве Финкельмайера получается, что он все время до призыва в армию жил в Черкизово. Но как же война? В 1941 году ему было 9 лет. Вряд ли его родители и он могли оставаться в Москве, тем более, что отец работал в торговле, а не в оборонке.
4. Поскольку роман назван «Некто Финкельмайер» (другое название «Пыль на ветру»), я не могу пройти мимо одного мелкого момента. Статья против героя, предшествовавшая суду над ним, называлась «Некто Финкельмайер – “поэт”» (отсюда и название романа). Насколько я знаю газетчиков, они не допускают такие невыразительные заголовки. Напомню, что аналогичная реальная статья против Бродского называлась «Окололитературный трутень».
5. А теперь самое главное. Финкельмайера опекал поэт, который в романе назван просто Мэтром (образ, скорее всего собирательный, но ближе всего Илья Сельвинский, поскольку про Мэтра сказано, что он был среди конструктивистов). Когда Финкельмайер демобилизовался в 1953 году, удалось издать лишь книгу его армейских стихов «Знамя полковое» (под псевдонимом А.Ефимов), которые он сам (да и Мэтр) презирал, а его настоящие стихи напечатать возможности не было. Но ведь за 10 лет ситуация изменилась. В конце 1950-х – начале 1960-х интерес к поэзии был огромный, наиболее популярные поэты (сверстники Финкельмайера – Вознесенский, Евтушенко, Рождественский) собирали стадионы. В те годы печатали разных поэтов, в частности, Наума Коржавина. И даже Иосиф Бродский, который на 8 лет младше Финкельмайера, успел до начала травли напечатать под своей фамилией балладу в детском журнале и несколько переводов.
Как же так получилось, что Финкельмайер за 10 лет при поддержке Мэтра не смог ничего напечатать под своей фамилией или под аутентичным псевдонимом (как, например, Эмка Мандель взял псевдоним Наум Коржавин)? И все, что можно было предъявить суду и общественности, это были «Знамя полковое» (которого он стыдился) и стихи Непригена, или Манакина, в отношении которых авторство Финкельмайера было невозможно доказать.
Известно, что за Бродского хлопотали Анна Ахматова, Лидия Чуковская, Самуил Маршак и другие видные литераторы, и это сыграло свою роль – ему снизили срок ссылки до уже отбытого. У Финкельмайера получилось вроде бы лучше – приговор полностью отменили (хотя это выглядит нереалистично). Написано, что адвокат и Мэтр воспользовались помощью «титулованных людей», но неясно каких. Из писательской среды или иной?
В романе как будто специально полностью отсутствует литературная среда. Упомянут лишь один высокопоставленный писатель (точнее, функционер), которого Мэтр называл «боровом», появляются на страницах романа молодой поэт, псевдопатриот и стукач Пребылов, критик-начетчик Штейнман, плюс упоминается без имени еще один писатель, знакомый Мэтра, которому он рассказывал о Финкельмайере. Но можно понять, что самого Финкельмайера Мэтр ни с кем из писателей не познакомил. И мы не знаем, оценил ли кто-то его талант, или, кроме Мэтра и Никольского, у Финкельмайера поклонников не оказалось.
Между тем, нам хорошо известно, что в те годы в Москве жили, помимо Сельвинского, немало поэтов и писателей, способных оценить талант молодого поэта и помогавших молодым поэтам. Назову лишь самые громкие имена: Асеев, Каверин, Маршак, Паустовский, Светлов, Симонов, Твардовский, Чуковский, Эренбург (а до 1960 года и Пастернак).
В общем, повторю, роман с литературной точки зрения превосходный, а вот с исторической – не очень.
